«Нельзя и можно»

Денис Мавромихалис 

Гражданин Иванов вышел на улицу, вдохнул свежий городской воздух, и ему сразу стало не по себе. Где-то в глубинах сознания кольнуло: "Эй, ты, там вообще-то нельзя дышать". Сосед Петров из-за угла добавил, будто случайно: "Да и моргать в полузакрытом подъезде, кстати, тоже не очень-то разрешено".

 

Иванов слегка пригорюнился и решил на всякий случай обогнуть ближайший столб, чтобы там случайно ничего не нарушить. Однако за столбом его ждали сразу две вывески: одна ярко кричала "Вход запрещен", другая нашептывала "Запретов нет, но это не точно".

 

Зашел он в магазин за батоном, и вонзается в него эта вечная мысль: "Просто батон – нельзя. Полезный хлеб – можно". Он даже на упаковке искал марку «Одобрено Всем и Всеми». Но, увы, кто тут разберет: на батоне-то ничего нет – он как выглядел десять лет назад, так и сейчас один в один. Технопрогресс до булочных еще не добрался.

 

В очереди его, конечно, обогнал кто-то с грудой зелени в руках и утвердительным "Вот! Вот это можно! Сельдерей, брокколи и прочие жизни праведника". Иванов подумал: неужели мне сегодня – кефир и семена чиа всё же покупать? Но в глазах его отразился старый добрый батон, и, потупив взгляд, он вышел из магазина, пряча его под курткой.

 

"Можно ли – нельзя ли", а вот машину Иванов всё-таки поставил. Конечно, не там, где можно, а там, где "сказали можно, но не все поняли, что так и нельзя".

 

И вот, выходит из-за угла тот самый гражданин-с-селедреем и хлопает его по плечу: "Место-то у тебя, товарищ, то, что надо! Красота!" Иванов заулыбался, а в это время на стекло прилип штраф: "Не улыбаться! Здесь только безрассудные люди паркуются!"

 

Иванов понял – поразили его в самое сердце. И тут ему стало ясно, что даже если для парковки налепят сто зеленых отметок "можно", одна "нельзя" в глазах инспектора всегда одержит верх.

 

Окрыленный, Иванов решил испытать свою удачу в новом месте: пришёл в парк, подумал, стоит ли присесть на скамейку. А вдруг скамейка только для «правильно приседающих»? Наклонился к табличке, а там… "Можно сидеть только с прямой спиной. Осанка – наш приоритет."

 

Решил не рисковать: сел ровно, будто под линейку, и тут же почувствовал внутреннее спокойствие. И все-таки это была ошибка! Подошла культурная полиция, по-родительски увещала: "Слушай, Иванов, мы с пониманием, но у нас тут скамейки для всех одинаковые. Никто так до конца сидеть не может – расслабься, а?".

 

Домой Иванов возвращался уже просветленным. Все-таки в мире две категории: можно и нельзя. И пусть никто из них не объяснит, что к чему. Смысл-то, оказывается, не в том, чтобы дышать или моргать как положено, а в том, чтобы просто быть. И если ты взял батон и съел его в подворотне – то и нечего тебе себя мучить.

 

И с этой простой мыслью он направился к следующей скамейке, чтобы сесть как придется. А что? Там, кажется, можно.